VII. Комната для путешественника

Через полчаса Жильят, возвратившись на Дюранду, обошел верхнюю палубу, за ней нижнюю, а позже и трюм, и к первому поверхностному осмотру добавились новые наблюдения.

Он втащил на палубу, с помощью шпиля, запасы с ботика, сложенные в тюки. Шпиль был в исправности.

А рычагов, чтоб крутить его, было под рукою VII. Комната для путешественника сколько угодно. Груда обломков предоставляла Жильяту обеспеченный выбор.

Посреди мусора он отыскал зубило, вывалившееся, разумеется, из плотничьего ящика, – им он восполнил собственный умеренный набор инструментов.

Не считая того, в кармашке у него был раскладной ножик, а в нужде все понадобится.

Жильят целый денек проработал на Дюранде, расчищая, разгружая и уплотняя ее VII. Комната для путешественника.

Под вечер он пришел к последующему заключению.

Разбитое судно раскачивается на ветру. Весь остов содрогается при каждом шаге. Устойчива и надежна только та часть корпуса, что засела меж горами, – как раз в ней и находится машина. В этом месте судно крепко упирается бимсами в гранит.

Поселиться на Дюранде VII. Комната для путешественника было бы неосмотрительно. Разбитый корабль не выдержит излишней тяжести: следует облегчить его, а ни при каких обстоятельствах не наращивать груз.

Эта развалина просит самого аккуратного ухода, как нездоровой при погибели. Достаточно с нее и свирепых порывов ветра.

Жалко, что придется тут работать. Работы, которые нужно произвести, совсем расшатают VII. Комната для путешественника судно, пожалуй, даже ускорят разрушение.

Не считая того, если какая-нибудь неудача стрясется ночкой, когда Жильят дремлет, он пойдет ко дну совместно с Дюрандой.

Ожидать помощи неоткуда, смерть неизбежна. Чтоб высвободить разбитый корабль, нужно находиться кое-где вне его.

Быть вне его, но рядом с ним – такая была задачка VII. Комната для путешественника.

Трудности все росли.

Где отыскать кров при таких критериях?

Жильят задумался.

Оставались только оба Дувра. Но навряд ли они годились для жилища.

На верхней площадке Огромного Дувра показывался какойто горб.

Высочайшие гранитные глыбы с площадкой наверху, наподобие Огромного Дувра и утеса «Человек» – это горные пики со срезанной верхушкой. Они во VII. Комната для путешественника огромном количестве встречаются и на суше и в океане. На других, в особенности в открытом море, есть зарубки, как на деревьях, отмеченных для рубки. По ним как будто ударяли топором. И взаправду, они обречены сносить опустошительные набеги урагана – этого морского лесоруба.

Есть и другие, еще больше глубочайшие предпосылки схожих разрушений. Вот VII. Комната для путешественника почему на старых каменных глыбах столько ран. Некие из этих гигантов обезглавлены.

Время от времени отсеченная голова не падает и не поддающимся объяснению образом держится на искалеченной вершине, – странность, встречающаяся не так изредка. Чертов утес на Гернсее и Столовая гора в Анвейлерской равнине – более поразительные примеры этой VII. Комната для путешественника необычной геологической загадки.

Нечто схожее, разумеется, вышло и на Большенном Дувре.

Если выступ, видневшийся на площадке, не был природным каменным возвышением, тогда, непременно, он был осколком верхушки.

Нет ли углубления в этом осколке гранита?

Забиться бы в норку – о большем Жильят и не грезил.

Но как добраться до площадки? Как VII. Комната для путешественника влезть по неприступной, вертикальной и гладкой, точно голыш, стенке, до половины затянутой липким покровом водных растений, таковой скользкой, как будто ее намылили?

От палубы Дюранды до края площадки было, по последней мере, футов 30.

Жпльят вынул из рабочего ящика веревку с узлами и кошкой, зацепил ее за пояс и стал карабкаться VII. Комната для путешественника на Малый Дувр. Чем выше он взбирался, тем круче становился подъем.

Он не додумался снять ботинки, и потому подниматься было еще неудобнее. Он с трудом достигнул верхушки. Там он выпрямился. Места хватало только для ног. Расположиться здесь было сложно. Может быть, столпник и удовлетворился бы этим; Жильят был VII. Комната для путешественника требовательнее и желал большего.

Малый Дувр склонялся к Большенному, как будто отвешивая ему поклон, – так казалось издалече; просвет футов в 20 меж подножьями 2-ух этих скал приравнивался вверху восьми – 10 футам, менее.

С верхушки, на которую взобрался Жильят, был лучше виден скалистый нарост, занимавший часть площадки Огромного Дувра.

Площадка находилась само VII. Комната для путешественника мало в 3-х саженях над его головой.

Меж ним и площадкой лежала пучина.

Под ним убегала, теряясь в глубине, вогнутая стенка Малого Дувра.

Жильят снял с пояса веревку, стремительно, на глаз, обусловил расстояние и закинул кошку на площадку.

Кошка царапнула по горе и сорвалась. Веревка свалилась, вытянувшись VII. Комната для путешественника под ногами Жильята, повдоль обрыва Малого Дувра.

Жильят опять забросил веревку, но еще выше, нацеливаясь в гранитный горб, где он рассмотрел расщелины и желобки.

Бросок был так ловок и меток, что кошка зацепилась.

Жильят дернул веревку.

Край горы обломился, и веревка вновь закачалась в воздухе, задевая стенку утеса.

Он в 3-ий раз VII. Комната для путешественника забросил веревку.

Кошка не сорвалась.

Жильят изо всех сил потянул за веревку. Она не поддавалась. Кошка впилась в гору.

Она зацепилась за какую-то выпуклость, которую Жильят не мог разглядеть.

Предстояло вручить свою жизнь неизвестной опоре.

Жильят не колебался.

Ему было некогда. Приходилось выбирать наикратчайший путь VII. Комната для путешественника.

Ну и спуститься на палубу Дюранды, чтоб обмозговать другие меры, было практически нереально. Если поскользнешься, обязательно свалишься вниз. Тому, кто подымется сюда, не спуститься назад.

Движения Жильята, как всякого неплохого матроса, были точны. Оа никогда понапрасну не тратил сил. Он прилагал их, сообразуясь с целью. Потому он и совершал VII. Комната для путешественника геркулесовы чудеса, владея самой обыкновенной мускулатурой; бицухи у него были, как у хоть какого человека, но сердечко было другое. Физическая сила смешивалась в нем с энергией – силой духовной.

Он затеял опасное дело.

Получится ли ему, повиснув на веревке, преодолеть место меж 2-мя Дуврами? Вот в чем вопрос.

Человек, готовый на подвиг во VII. Комната для путешественника имя долга либо любви, часто сталкивается с схожими задачками, как будто предложенными самой гибелью.

"Решишься ли?" – шепчет могильный мрак.

Жильят опять потянул веревку, испытывая кошку; кошка держалась прочно.

Жильят обмотал левую руку шейным платком, потом, взяв веревку в кулак правой руки, сверху зажал его левой; позже он внес одну VII. Комната для путешественника ногу вперед, другой стремительно оттолкнулся от горы, чтоб сила толчка помешала завертеться веревке, и прыгнул на крутой скат Огромного Дувра с верхушки Малого.

Толчок был резкий.

Жильят принял меры предосторожности, но все таки веревка завертелась, и он ударился плечом о гору.

И здесь же отлетел от нее.

Сейчас VII. Комната для путешественника он ушиб о гранит кулаки. Платок соскользнул.

Руки были ободраны в кровь, – отлично еще, что не переломаны.

Прыжок оглушил Жильята; с минутку он висел бездвижно.

Но он так обладал собой, что совладал с головокружением и веревку не выпустил.

Прошло некое время, пока он, раскачиваясь и подтягиваясь, старался изловить веревку VII. Комната для путешественника ногами; все таки он достигнул собственного.

Он совсем пришел в себя и, обхватив веревку ногами так же прочно, как руками, посмотрел вниз.

Его не беспокоило, что веревки не хватит: не раз приходилось ему спускаться по ней и не с таковой высоты. А здесь ее конец даже волокся по палубе Дюранды VII. Комната для путешественника.

Удостоверившись, что на суднр спуститься можно, Жильят стал взбираться ввысь.

Спустя несколько мгновений он был на площадке.

Ничья нога еще не ступала сюда, залетали только одни пернатые гости. Площадка была усеяна птичьим пометом.

Она имела форму неверной трапеции – в этом месте обломился верх большой гранитной призмы VII. Комната для путешественника, именуемой Огромным Дувром. В самом центре трапеции была выдолблена гранитная чаша. То была работа дождиков.

Догадки Жильята оправдались. В южном углу трапеции показывалось нагромождение камешков – возможно, осколки рухнувшей верхушки. Если одичавший зверек взобрался бы на эту площадку, он мог бы укрыться меж этими глыбами, напоминавшими великанские булыжники. Они валялись VII. Комната для путешественника хаотичной грудой, поддерживая, подпирая друг дружку; меж ними чернели щели, как в куче большого булыжника. Не отыскать было тут ни пещеры, пи грота, но везде показывались отверстия, как в губке… Одна из этих нор могла приютить Жильята.

Ее выстилали травка и мох.

Жильят лежал бы там как в футляре.

У входа VII. Комната для путешественника нора была высотой в два фута. В глубину она равномерно сужалась. Встречаются каменные гробы таковой формы. Эта спальня, прикрытая с юго-запада глыбами гранита, была защищена от ливней, но открыта для северного ветра.

Жильят отыскал, что находил.

Обе задачки были разрешены: у лодки была гавань, у него – кров VII. Комната для путешественника.

Неподалеку было и до разбитой Дюранды; от этого его жилище выигрывало еще более.

Стальная кошка, провалившись меж 2-мя осколками горы, зацепилась крепко. Жильят укрепил ее, придавив огромным камнем.

Он немедленно пользовался комфортным сообщением с пароходом.

С этого момента он. был у себя дома.

Большой Дувр стал его пристанищем VII. Комната для путешественника, Дюранда – мастерской.

Побывать там и возвратиться, подняться и спуститься – было проще обычного.

Он стремительно соскользнул по веревке на палубу Дюранды.

Погода стояла хорошая, для начала все шло отлично.

Жильят был доволен; ему захотелось есть.

Развязав корзину с провизией, он открыл раскладной ножик, отрезал кусочек копченой говядины, съел ломоть хлеба, отпил VII. Комната для путешественника глоток пресной воды из жбана – поужинал потрясающе.

Отлично потрудиться и вволю поесть – двойная удовлетворенность.

Сытый желудок подобен довольной совести.

Когда Жильят покончил с ужином, было еще довольно светло. Он пользовался этим и стал разгружать разбитое судно, – мешкать было нельзя.

Оставшуюся часть денька он сортировал осколки. Он отложил и отнес в уцелевшее VII. Комната для путешественника машинное отделение то, что могло понадобиться: дерево, железо, снасти, паруса. Все ненадобное он бросил в море.

Груз, поднятый шпилем с лодки на палубу, хоть в нем и не было ничего излишнего, загромождал ее. В горе Малого Дувра Жильят нашел что-то вроде глубочайшей ниши, до которой мог достать рукою VII. Комната для путешественника. В горах нередко встречаются такие естественные настенные шкафы, правда, без дверок.

Жильят отыскал, что это надежное место для хранения имущества. Он задвинул глубже оба ящика – с инструментами и с одежкой, оба мешка – со ржаной мукой и сухарями, а корзину с провизией поставил впереди, пожалуй, очень близко к краю VII. Комната для путешественника, но другого места не было.

Он дальновидно вытащил из ящика с одежкой овчину, непромокаемый плащ с капюшоном и просмоленные гетры.

Чтоб веревку не трепал ветер, он привязал ее нижний конец к одному из шпангоутов Дюранды.

Борта Дюранды имели сильный завал, потому шпангоут был очень изогнут и держал конец веревки прочно VII. Комната для путешественника, точно сжатый кулак.

Следовало поразмыслить о верхнем конце веревки. Нижний был отлично закреплен, но на верхушке утеса веревка терлась о край площадки, и острое ребро горы постепенно могло ее перерезать.

Жильят порылся в куче обломков и остатков снастей, отложенных про припас, и вынул несколько лоскутьев парусины VII. Комната для путешественника, а из клочка старенького каната растянул несколько длинноватых каболок; все это он положил в кармашки.

Мореплаватель сообразил бы, что для предотвращения неудачи он собирается обмотать веревку кусочками парусины, также каболками в том месте, где она соприкасается с ребром горы; работа эта именуется "клетневанием".

Заготовив нужную ветошь, Жильят надел просмоленные гетры, накинул поверх VII. Комната для путешественника куртки плащ, набросил капюшон на шапку и завязал на шейке овечью шкуру; облачившись во все свои доспехи, он схватился за веревку, крепко прикрепленную к Большенному Дувру, и пошел на приступ этой темной морской башни.

Он проворно добрался до площадки, невзирая на то, что руки у него были в ссадинах VII. Комната для путешественника.

Блекли последние блики заката. Ночь спускалась над морем. Только вершина Дувра была немного освещена.

Жильят пользовался гаснущим светом, чтоб заклетневать веревкуд Он наложил на ее извив у края горы повязку в пара слоев парусины, кропотливо обмотав каждый слой каболками. Вышло нечто схожее на наколенники, которые подвязывает VII. Комната для путешественника актриса, готовясь к предсмертным мукам и мольбам в 5-ом акте катастрофы.

Закончив клетневание, Жильят, сидевший на корточках, выпрямился.

Уже пару минут, обматывая парусиной веревку, он смутно чувствовал странноватое сотрясение воздуха.

Казалось, в вечерней тиши хлопает крыльями большая летучая мышь.

Жильят поднял глаза.

Над его головой, в тусклом и бездонном сумеречном небе, кружилось VII. Комната для путешественника огромное темное кольцо.

На картинах древних мастеров видишь такие кольца над головою святых. Только там они золотятся на черном фоне; тут же оно чернело на светлом. Странноватое было зрелище. Как будто ночь возложила венец на Большой Дувр.

Кольцо приближалось к Жильяту, позже удалялось; то становилось уже, то VII. Комната для путешественника обширнее.

Это были чайки, рыболовы, фрегаты, бакланы, поморнцки – целая облако встревоженных морских птиц.

Разумеется, Большой Дувр был для их гостиницей, и они прилетели на ночлег. А Жильят занял одну из комнат. Новый постоялец внушал им беспокойство.

Человек в этом месте – вот чего они никогда не лицезрели.

Некое время они продолжали растерянно VII. Комната для путешественника кружиться.

Они как будто ожидали, что Жильят уйдет.

Жильят, задумавшись, рассеянно смотрел за ними взором.

В конце концов крылатый вихрь принял решенье – кольцо вдруг разомкнулось, стало спиралью, и облако бакланов устремившись к другому концу рифа, опустилась на утес "Человек".

Там, казалось, они стали совещаться и что-то дискуссировать VII. Комната для путешественника. Жильят, вытянувшись в собственном гранитном футляре и подложив под голову камень заместо подушки, еще длительно слышал каркающие голоса пернатых ораторов, державших речь попеременно.

Позже они замолкли, и все уснуло: птицы на собственной горе, Жильят – на собственной.

VIII. Importunaeque volucres[151]

Жильят спал отлично. Правда, было холодно, и он не VII. Комната для путешественника раз пробуждался. Очевидно, он лег ногами в глубь норы, а головой к выходу, но даже не потрудился скинуть острые камешки, которые устилали его ложе и мешали размеренному сну.

Иногда он приоткрывал глаза.

Временами до него доносились отдаленные глухие взрывы. То начинавшийся прилив с грохотом пушечного выстрела врывался в пещеры Дуврского VII. Комната для путешественника рифа.

Во всем, что окружало Жильята, было что-то сверхъестественное, как в видениях; его обступал призрачный мир.

К тому же в ночи все становилось каким-то неправдоподобным, он как будто попал в королевство неосуществимого. Он задумывался:

"Все это мне снится".

И опять засыпал и вдруг переносился в "Дом VII. Комната для путешественника за околицей", в "Приют смелых", в Сен-Сансон; ему слышалось пенье Дерюшетты, и грезы становились реальностью. Во сне ему казалось, что он живет и бодрствует а наяву – что он дремлет.

И по правде, сейчас его жизнь была подобна сновидению.

Около полуночи в небе послышался отдаленный рокот.

Жильят смутно различил его через сон VII. Комната для путешественника. Возможно подымался ветер.

Позже он пробудился от холода и раскрыл глаза чуток обширнее, чем до этого. В зените повисли огромные облака; луна закатывалась, а вдогонку за ней бежала большая звезда.

Мозг Жильята был затуманен сном, и одичавший ночной пейзаж вставал перед ним в искаженных, гиперболизированных пропорциях.

На VII. Комната для путешественника рассвете он совершенно замерз, но спал прочно.

В один момент вспыхнула заря и оборвала этот сон, который мог быть небезопасен. Его спальня находилась как раз против восходящего солнца.

Жильят зевнул, потянулся и вылез из собственной норы.

Спросонок он ничего не сообразил.

Постепенно сознание реальности возвратилось к нему, и он VII. Комната для путешественника воскрикнул: "Пора завтракать!"

Погода стояла тихая, небо было ясное и прохладное, тучи ушли, ночной ветер чисто вымел горизонт, безмятежно восходило солнце. Наступал 2-ой погожий денек. Жильят ощутил прилив бодрости.

Он скинул плащ и гетры, закатал их в овчину, вывернув ее шерстью вовнутрь, завязал сверток бечевкой и запихнул его VII. Комната для путешественника глубже в свое убежище на случай дождика.

Потом он оправил кровать, другими словами скинул с нее камешки.

Приведя в порядок свое ложе, он соскользнул по веревке на палубу Дюранды и резвым шагом подошел к нише, куда намедни поставил корзину с провизией.

Корзины там не было. Она стояла очень близко VII. Комната для путешественника к краю, и ночной ветер унес ее и скинул в море.

Это было предупреждение, стихии готовились к отпору.

Ветер воистину был должен владеть некий злостной напористостью, если нашел корзину в этом месте.

Начало агрессивных действий было, положено. Жильят это сообразил.

Когда живешь в тесноватом соседстве с угрюмым морем, тяжело VII. Комната для путешественника отрешиться от убеждения, что ветер и горы – одушевленные существа.

У Жильята не осталось ничего, не считая сухарей, ржаной муки и надежды на ракушки, которыми питался тот, кто, потерпев крушение, погиб с голоду на утесе "Человек".

О рыбной ловле нечего было и мыслить: рыба не терпит толчков, она избегает бурунов; никчемно VII. Комната для путешественника ставить верши и закидывать самые прочные сети, они только рвутся об острия рифа.

Жильят съел на завтрак несколько морских полипов; с трудом отделяя их от горы, он чуть ли не сломал раскладной ножик.

Доедая небогатый завтрак, он услыхал непонятный шум на море. Он обернулся.

Целый рой чаек и бакланов погрузился на VII. Комната для путешественника невысокую гору; они хлопали крыльями, толкались, пищали, орали, суетливо копошась на одном месте. Орда, наделенная клювами и когтями, что-то расхищала.

То была корзина Жильята.

Ветер скинул ее на острый камень, и она развалилась Слетелись птицы. Они уносили в клювах растерзанные кусочки.

Жильят издалече рассмотрел копченое мясо VII. Комната для путешественника и вяленую треску Сейчас в борьбу с ним вступили птицы. Они тоже были против Жильята. Он отнял у их дом; они отняли у него еду.


vii-podvedenie-itogov-i-nagrazhdenie-polozhenie-o-provedenii-otkritoj-intellektualno-tvorcheskoj-igri-mi-omichi.html
vii-podvedenie-itogov-konkursa-i-nagrazhdenie.html
vii-podvedenie-itogov-olimpiadi.html